Краснопевцев Дмитрий Михайлович
«Кувшины» 1962. 49х52. Оргалит, масло.
Дмитрий Краснопевцев — еще один представитель неофициального искусства, мастер «метафизического натюрморта». Давайте посмотрим, что это значит.
Для работ Крансопевцева характерен отказ от реальности и обращение к глубоким уровням осмысления действительности. На Западе в подобном стиле работали Джорджо Моранди и де Кирико.
«Красоту необходимо заключить в раму формы, иначе она ускользнет»
В творческой манере Краснопевцева переплетаются традиции символизма и сюрреализма. Он помещает реальные предметы в безвременное пространство, изображает не вещи, а архетипы. Причем почти в каждой работе живой предмет соседствует с неживым.
В своих натюрмортах он изображал предметы советского быта: керамические горшки, сухие растения, раковины. Это — «черепа вещей», символы иллюзорности мира.
«Кувшины» 1962. 49х52. Оргалит, масло.
Дмитрий Краснопевцев — еще один представитель неофициального искусства, мастер «метафизического натюрморта». Давайте посмотрим, что это значит.
Для работ Крансопевцева характерен отказ от реальности и обращение к глубоким уровням осмысления действительности. На Западе в подобном стиле работали Джорджо Моранди и де Кирико.
«Красоту необходимо заключить в раму формы, иначе она ускользнет»
В творческой манере Краснопевцева переплетаются традиции символизма и сюрреализма. Он помещает реальные предметы в безвременное пространство, изображает не вещи, а архетипы. Причем почти в каждой работе живой предмет соседствует с неживым.
В своих натюрмортах он изображал предметы советского быта: керамические горшки, сухие растения, раковины. Это — «черепа вещей», символы иллюзорности мира.
Мужской торс, названный «Милетский торс»
Примерно 480-470 до н.э.
Мрамор
Высота: 132 см
Коллекция Лувра. Греческое искусство в бронзовый век: V век до н.э.
Этот колоссальный торс иллюстрирует переход от архаизма к классицизму. Здесь мы видим такую же прямую, стоящую мужскую фигуру, как и у Коры, но, в отличие от Коры, здесь вес тела не распределен строго одинаково на обе ноги. Несомненно, этот торс был повторно использован при постановке пьес в милетском римском театре. Вероятно, в то время у статуи отбили бедра и отломали правую руку. Подвижная поза и асимметричность мускулов выглядят почти естественно.
«Сумей себя пересоздать и ты».
В беседе с немецким журналистом и писателем Фрицем Раддацем, опубликованной сначала в Die Zeit в 1988 году, а через год в итальянском издании Il Giornale dell’Arte, Иосиф Бродский процитировал Рильке, говоря о том, что человек, просвещенный искусством, затем сам становится творцом:
…Я думаю о Рильке, написавшем: «Ты должен изменить свое существование». И позвольте добавить, что такое под силу только поэзии. Поэзия заставляет читателя соучаствовать, благодаря ей возникает чувство со-общности, не известное никаким другим формам искусства. Живопись, скульптура, балет, опера — это праздники чувств. Но в них есть что-то пассивное. Только поэзия делает нас участниками творческого процесса. Вы оказываетесь не вне, а внутри него.
Относящийся без энтузиазма ко всему «немецкому» в широком смысле, к Рильке Бродский испытывал особый трепет. Известно, что Иосиф имел в своей библиотеке не одну книгу поэта – в оригинале и англоязычных переводах, исследовал его творчество, упоминал среди авторов, повлиявших на него самого. Произнесенная в интервью цитата – знаменитая строчка, завершающая стихотворение Архаический торс Аполлона (Archaïscher Torso Apollos), которое Рильке создал в 1908 году, вдохновленный «Милетским торсом» из музея Лувра. В оригинале фраза звучит так: Du mußt dein Leben ändern. В немецком варианте интервью цитируется именно она; как ее перевели на итальянский – остается не очень ясным, однако дошедший до русскоязычного читателя итоговый перевод в «Большой книге интервью», составленной Валентиной Полухиной, – дословный и довольно точный.
К настоящему моменту существует несколько поэтических переводов стихотворения. И хотя ни одно из них не передает в полной мере сложную ткань поэзии Рильке, финальная строчка наиболее выразительно звучит в варианте Владимира Матвеевича Летучего:
Нам не увидеть головы, где зреть
должны глазные яблоки. Однако
мерцает торс, как канделябр из мрака,
где продолжает взор его блестеть,
изнемогая. А не то бы грудь
не ослепляла, и в изгибе чресла
улыбка бы, как вспышка, не воскресла
с тем, чтобы в темь зачатья ускользнуть.
Не то бы прозябал обломок сей
под призрачным падением плечей,
а не сверкал, как хищник шерстью гладкой,
и не мерцал звездой из темноты:
теперь тебя он видит каждой складкой.
Сумей себя пересоздать и ты.
Райнер Мария Рильке.
Примерно 480-470 до н.э.
Мрамор
Высота: 132 см
Коллекция Лувра. Греческое искусство в бронзовый век: V век до н.э.
Этот колоссальный торс иллюстрирует переход от архаизма к классицизму. Здесь мы видим такую же прямую, стоящую мужскую фигуру, как и у Коры, но, в отличие от Коры, здесь вес тела не распределен строго одинаково на обе ноги. Несомненно, этот торс был повторно использован при постановке пьес в милетском римском театре. Вероятно, в то время у статуи отбили бедра и отломали правую руку. Подвижная поза и асимметричность мускулов выглядят почти естественно.
«Сумей себя пересоздать и ты».
В беседе с немецким журналистом и писателем Фрицем Раддацем, опубликованной сначала в Die Zeit в 1988 году, а через год в итальянском издании Il Giornale dell’Arte, Иосиф Бродский процитировал Рильке, говоря о том, что человек, просвещенный искусством, затем сам становится творцом:
…Я думаю о Рильке, написавшем: «Ты должен изменить свое существование». И позвольте добавить, что такое под силу только поэзии. Поэзия заставляет читателя соучаствовать, благодаря ей возникает чувство со-общности, не известное никаким другим формам искусства. Живопись, скульптура, балет, опера — это праздники чувств. Но в них есть что-то пассивное. Только поэзия делает нас участниками творческого процесса. Вы оказываетесь не вне, а внутри него.
Относящийся без энтузиазма ко всему «немецкому» в широком смысле, к Рильке Бродский испытывал особый трепет. Известно, что Иосиф имел в своей библиотеке не одну книгу поэта – в оригинале и англоязычных переводах, исследовал его творчество, упоминал среди авторов, повлиявших на него самого. Произнесенная в интервью цитата – знаменитая строчка, завершающая стихотворение Архаический торс Аполлона (Archaïscher Torso Apollos), которое Рильке создал в 1908 году, вдохновленный «Милетским торсом» из музея Лувра. В оригинале фраза звучит так: Du mußt dein Leben ändern. В немецком варианте интервью цитируется именно она; как ее перевели на итальянский – остается не очень ясным, однако дошедший до русскоязычного читателя итоговый перевод в «Большой книге интервью», составленной Валентиной Полухиной, – дословный и довольно точный.
К настоящему моменту существует несколько поэтических переводов стихотворения. И хотя ни одно из них не передает в полной мере сложную ткань поэзии Рильке, финальная строчка наиболее выразительно звучит в варианте Владимира Матвеевича Летучего:
Нам не увидеть головы, где зреть
должны глазные яблоки. Однако
мерцает торс, как канделябр из мрака,
где продолжает взор его блестеть,
изнемогая. А не то бы грудь
не ослепляла, и в изгибе чресла
улыбка бы, как вспышка, не воскресла
с тем, чтобы в темь зачатья ускользнуть.
Не то бы прозябал обломок сей
под призрачным падением плечей,
а не сверкал, как хищник шерстью гладкой,
и не мерцал звездой из темноты:
теперь тебя он видит каждой складкой.
Сумей себя пересоздать и ты.
Райнер Мария Рильке.